...

Монсеррат - место намоленное, причем в прямом смысле. Первые достоверные факты о нем таковы: в двенадцатом веке на холме, где сейчас находится дворец, стоял маленький, но гордый мавританский замок. Хозяин этого дворца, разумеется, мавр, сцепился с христианским алькальдом находящегося неподалеку внушительного Castelo dos Mouros, в очередной раз отбитого у мусульман. Время было неспокойное, Реконкиста, да мало того, португальцы тогда бились за независимость. Плодородные холмы и уникальный микроклимат Синтры представляли для обоих сторон огромную ценность. Да, о микроклимате: лиссабонцы и сейчас сбегают туда от летней жары, в Синтре всегда на несколько градусов прохладнее, чем в городе. Бились, значит, страшно: погибли и алькальд, и мавр, и еще куча благородных донов. И вот тут, внимание, мы видим настоящий пример рыцарской чести, толерантности и уважения к личности: всех павших, вне зависимости от вероисповедания, похоронили рядом с маленьким мавританским дворцом. Мусульман, которые его защищали, и христиан, которые пытались его завоевать. Каждому оказали воинские почести и отдали последний долг в соответствии с его религией. Полагаю, в глубине души и мавры, и католики понимали: надо бы объединиться по признаку "португализма" и вместе навалять испанцам. Как бы там ни было, когда Афонсу Энрикеш взял Лиссабон, Синтра сдалась без боя. Маленький мавританский дворец снесли, на его месте по приказу короля поставили часовню в честь Девы Марии. В 1540 году Лиссабонский госпиталь Всех Святых, который получил эти земли в собственность, воздвиг неподалеку от могилы мавританского рыцаря новую часовню. Во-первых, потому что от старой, афонсовой, уже ничего не осталось. Во-вторых, потому что монах-бенедиктинец по имени Гаспар Черный совершил паломничество в знаменитый каталонский монастырь Монтсеррат и по этому поводу дал обет возродить на "Кинта Бела Вишта", а именно так теперь называлась местность, хоть чего-то христианское. Ведь местные жители, ничтоже сумняшеся, стали похаживать на могилу мавританского рыцаря, да еще почитать его как мученика. Вместе с новой часовней поместье получило новое название: Монсеррат. В 1601 Монсеррат был сдан в аренду богатому семейству Мелу и Каштру, которое превратило одичавшие земли в симпатичную загородную резиденцию. Через сто восемнадцать лет, в 1718, семейство, главой которого на тот момент был не кто-нибудь, а вице-король Индии, используя свои связи при дворе, добилось разрешения выкупить Монсеррат в собственность. Кооператив "Озеро", да. Впрочем, большую часть времени Мелу и Каштру проводили в Куршевеле Гоа, поэтому через несколько десятилетий с удовольствием сбагрили землю с остатками строений богатому английскому дельцу. Остатки - потому что землетрясение 1755 года не пощадило элегантную виллу Мелу и Каштру. Денег на восстановление у семьи, пришедшей в упадок, не нашлось, и в течение трех десятков лет Монсеррат был необитаем. Итак, в 1790 году Джерард Де Визм заплатил за зеленый холм звонкой британской монетой - и начал историю Монсеррата, каким мы знаем его сейчас. Свое огромное состояние Джерард сделал на торговле бразильской древесиной, а поскольку Бразилия тогда была португальской колонией, его привязанность к Португалии была, без сомнения, искренней и бескорыстной, да. В общем, следуя моде своего времени, Джерард зачистил пространство и построил дворец в нео-готическом стиле. Следующим обитателем Монсеррата стал тоже британец, Уильям Бекфорд, самый, говорят, богатый человек своего времени. Будучи истинным англичанином, он начал серьезно вкладываться в парк и газоны, которые, собственно, и сделали Монсеррат одним из самых ... ээээ... инновационных мест девятнадцатого века.